Паллиативная помощь адвоката

Дарья Альперн-Катковская, старший юрист компании «Степановский, Папакуль и партнёры»

Дарья Альперн-Катковская, фото с личной страницы в Facebook

Дарья Альперн-Катковская, фото с личной страницы в Facebook

Лет с 10, если не раньше, я мечтала стать адвокатом. Я закончила юрфак БГУ по специализации «Адвокатура и нотариат» (хотя большинство моих одногрупников рвалось на перспективную специализацию «Хоз.право»). Но уже в момент распределения, после учебы с 3 курса на специализации адвокатура, мне стало абсолютно всё окончательно понятно и очевидно (спасибо хорошим преподавателям за откровенность), что в адвокатуру я не пойду. Потому что просто не могу.

Так я стала работать юрисконсультом, а потом юристом, оказывающим юруслуги бизнесу.

Мне очень нравится моя работа. Я нежно люблю свои рабочие специализации – рекламу, фармацевтику и медуслуги, FMCG. Я очень люблю своих клиентов. Мне приятно, когда они пишут слова благодарности или мне приятно, когда я вижу плоды своего труда – рекламу на улицах, открывшиеся магазины, ввод новой линейки популярных брендов, хорошую работу клиентских служб, у меня высоченная лояльность к обслуживаемым брендам и я улыбаюсь и чаще всего покупаю продукты или услуги Клиентов. Иногда я очень переживаю, когда клиенты принимают решение не действовать по рекомендованному мной сценарию или не используют подготовленные мной или нами (все-таки отдельное удовольствие быть частью команды) документы, или вдруг совершают какие-то действия, противоречащие или крайне мешающие и осложняющие получение результата от нашей юридической помощи. И тем не менее, детская мечта стать адвокатом в обычном, нормальном понимании этого слова – нереализована, и не отрефлексирована до конца.

Я уверена, для того, чтобы чувствовать себя реализовавшимся в профессии, очень важным является удовольствие и удовлетворение от сделанной работы. Ощущение результата. Удовлетворение и благодарность клиента. Когда между качеством оказанной услуги и результатом, а также ощущением Клиента есть прямая причинно-следственная связь. В стране, где менее 1% оправдательных приговоров по уголовным процессам, такой связи между работой адвоката и результатом – нет. Вот эти 0,04% в год (!!!) – цифра, колеблющаяся каждый год в районе десятой после нуля, и которую осознать я не могу уже 10 лет. Тем, кто сталкивался с уголовным процессом в Беларуси, известно, что наилучшим результатом является назначение наказания в размере отбытого и в связи с этим освобождение в зале суда. При этом, у человека остается судимость и все следующие за этим поражения в правах. Адвокат на стадии следствия, по моим наблюдениям, является лицом, поддерживающим устойчивую связь между близкими и обвиняемым, а также не позволяющим следствию валить правовой беспредел разной степени. В процессе зачастую целью успеха адвоката является переквалификация действий обвиняемого на более легкие части или статьи УК. Я читала резолютивные части приговоров – предполагается, что суд должен дать оценку доказательствам, но в резолютивках я не вижу то, что можно назвать интеллектуальной оценкой, взвешиванием, сомнениям, равным подходом к доказательствам следствия и адвоката. Чаще всего – формальное перечисление доказательств, добытых следствием и слова «что подтверждает виновность обвиняемого».

Алексей Комок в суде Фото www.belinform.org

 

Алексей Комок в суде
Фото www.belinform.org

В деле того же Алексея К. доказательством является полученное ненадлежащим путем неизвестно откуда распечатка счета, и последующие осмотры следователем страниц, в которых следователь, вопреки понятию «осмотр» высказывает оценочные суждения о той или иной информации на интернет-страницах и доказательства ею каких-либо фактов.

Я слышала наверное почти от десятка адвокатов, как когда они были молодыми каждый раз после постановления несправедливого приговора, они рыдали от беспомощности и несправедливости. Потом это прошло. Я не думаю, что они стали черствее или хуже, наверное, просто немного жестче как проявление бережности к себе в непреодолимой ситуации.

Еще отдельное наблюдение. К сожалению, адвокаты гораздо чаще чем мы вынуждены сталкиваться с мелкой бесчеловечностью различных небольших должностей. Моральная катастрофа нашей страны во многом в том, что низшие государственные работники типа милиционеров в судах, секретарей, охранников, работающие за наши с вами налоги, многие из них люди, лишенные минимальных нравственных, человеческих, эмпатических качеств. Вчера в суде из зала не вышло еще человек 20, когда мент, которому не перед кем даже там было выслуживаться, начал выволакивать за руки жену Алексея, которая подошла к решетке, сказать несколько слов любимому, которого осудили на 6 лет. Что стоило ему молча дождаться пока выйдут все и предложить ей выйти, дав ей 1 минуту близости через решетку с мужем? Вот эта бытовая ежедневная плоская безвкусная бесчеловечность к ближнему вчера больше всего выбила меня из колеи, больше, чем опущенные глаза судьи, ни разу не поднятые в зал, или мятость и стушеванность прокурора (кстати, свежий продукт юрфака – год как закончил).

Почему я это пишу. Я сейчас на стажировке в адвокатуре. Всё-таки эта карма настигла меня, в связи с объединением адвокатуры и юруслуг для бизнеса у нас большинство коллег перешло в адвокатуру и стало так называемыми «нетрадиционными» адвокатами – также работающие преимущественно только с бизнесом, без участия в уголовных и традиционных гражданских процессах (брачные и жилищные споры). Я много лет сопротивлялась даже формальному вступлению в ряды адвокатов. Я очень уважаю многих своих коллег, но тем не менее, быть частью системы, не соответствующей даже формальным представлениям о состязательности процесса, я не хотела. Даже если я вступлю в ряды адвокатов, также как большинство моих коллег, не собираюсь заниматься уголовными делами, хотя жизнь показывает на примере моей прекрасной коллеги Татьяны – never say never.

Я начинала с удовольствия и удовлетворения от работы. Я безмерно уважаю многих моих коллег адвокатов, что несмотря на всё это они продолжают оказывать помощь людям, попавшим в непростую ситуацию, почти ежедневно преодолевая фрустрацию. Я уверена, что эмоционально их работа значительно тяжелее и изнурительнее моей. Даже в силу того, что это работа с гражданами, а не юрлицами. С близкими тех, кто попал за решетку, находятся в стрессе, со всеми их эмоциями, непониманием и страхом. Наверное, удовлетворение от этой работы похоже на то, что может испытывать врач, работающий в хосписе. Есть такое понятие как «Паллиати́вная терапи́я — это подход к лечению, позволяющий улучшить качество жизни пациентов и их семей, столкнувшихся с проблемами неизлечимого заболевания, путем предотвращения и облегчения страданий благодаря раннему выявлению, тщательной оценке и лечению боли и других физических симптомов, а также оказанию психосоциальной и духовной поддержки пациенту и его близким». Мне кажется, можно сказать, что адвокаты в Беларуси вынуждены оказывать своим клиентам по уголовным делам паллиативную юридическую помощь.

 

Комментарии (5)

  1. Комментарий был удален.
    1. Комментарий был удален.
      1. Комментарий был удален.
        1. Комментарий был удален.
          1. Комментарий был удален.
            Вверх