Егоров Николай Анатольевич ( ст. 100, ч. 2 ст. 201 УК РБ (1960))

Приговором Витебского областного суда от 12 марта 1999 года Егоров Николай Анатольевич признан виновным в совершении злостного хулиганства, отличающегося по своему содержанию особой дерзостью, совершенного лицом, ранее судимым за хулиганство, и на основании ст.201 ч.2 УК Республики Беларусь (1960 г.) ему назначено наказание в виде двух лет шести месяцев лишения свободы.

Он же признан виновным в совершении умышленного убийства с особой жестокостью, лицом, ранее совершившим умышленное убийство и признанным особо опасным рецидивистом, и на основании ст.100 п.п. «е», «з» УК Республики Беларусь (1960 г.) ему назначено наказание в виде пожизненного заключения.

В соответствии со ст.39 ч.1 УК (1960 г.) по совокупности преступлений путем поглощения менее строгого наказания более строгим окончательно определено наказание в виде пожизненного заключения с отбывание в исправительно-трудовой колонии особого режима.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда Республики Беларусь от 4 июня 1999 года приговор оставлен без изменения.

Постановлением Президиума Верховного Суда Республики Беларусь от 25 июля 2003 года из приговора исключен квалифицирующий признак – совершение преступления особо опасным рецидивистом.

Осужденный неоднократно обращался в инстанции, имеющие право принесения протеста, однако в принесении протеста было отказано.

Егоров обвинялся и признан виновным в том, что, будучи ранее судимым за хулиганство, 30 июня 1998 года, находясь в состоянии алкогольного опьянения, из хулиганских побуждений, желая проявить грубую силу, нанес удар бутылкой по голове Эдарту М.П., причинив ему легкие телесные повреждения, не повлекшие за собой кратковременного расстройства здоровья.

Он же, 30 июня 1998 года, находясь в состоянии алкогольного опьянения, из хулиганских побуждений затеял ссору и нанес Галанову Ю.А. не менее трех ударов кулаками и ногами в лицо и по другим частям тела, причинив ему легкие телесные повреждения, не повлекшие за собой кратковременного расстройства здоровья.

Он же, будучи особо опасным рецидивистом и имея неснятую и непогашенную судимость за покушение на убийство при отягчающих обстоятельствах, в ходе возникшей 30 июня 1998 года, на почве личных неприязненных отношений ссоры со Свирским С.Е., с целью убийства, причиняя ему особые мучения и страдания, нанес Свирскому С.Е. множество ударов детским стулом и куском деревянной палки с металлической цепью по голове и другим частям тела, причинив потерпевшему тяжкие телесные повреждения, опасные для жизни, в том числе закрытую черепно-мозговую травму с ушибом головного мозга тяжелой степени, отчего 2 июля в больнице наступила смерть Свирского С.Е.

Егоров Н.А. виновным себя в совершении преступлений признал частично и пояснил, что Эдарта М.П. ударил бутылкой по голове за то, что тот предлагал ему выпить спиртное, приобретенное за его же (Егорова) деньги, которые Эдарту дал Галанов, получивший их от Егорова для конкретной цели.

Позже Егоров и Якубов, Отрубниковский, Котова пошли к Галанову, т.к. Егоров хотел поговорить с ним. В их присутствии в доме Галанова он нанес Галанову один удар кулаком в лицо, после чего тот присел, облокотившись на стену, закрылся руками. Свирского не избивал, споткнулся об него, лежащего на полу, спящего (со слов Галанова).

По мнению суда, вина Егорова нашла свое подтверждение в судебном заседании и подтверждается показаниями потерпевших и свидетелей, иными материалами дела, в частности заключениями экспертиз.

Выводы суда в части установления обстоятельств совершения хулиганства в отношении Галанова неверны, хотя имеют важное значение для правильного установления обстоятельств смерти Свирского.

Так в судебном заседании свидетель Якубов пояснил, что Егоров ударил потерпевшего рукой по лицу. Галанов опустился на колени. Якубов стал на защиту Галанова, после чего Егоров вышел в коридор.

Суд в приговоре сослался на показания Якубова на предварительном следствии о том, что Егоров нанес несколько ударов потерпевшему. Эти показания Якубов подтвердил в судебном заседании. Однако суд не огласил показания того же свидетеля от 6.07.1998 года: «А тут еще Егоров – ударил по лицу Галанова. От удара Галанов согнулся в правую сторону и присел на корточки. Егоров бить его больше не мог, т.к. я встал между ними. Я не видел, чтобы Егоров бил Галанова по лицу кулаком, но раз синяк у Галанова есть, значит бил его и кулаком». А также на показания от 2.10.1998 года: «При этом ударил его в лицо рукой, наотмашь, или ладонью. И я встал между ним и Егоровым. Тогда Егоров через меня как-то ударил Галанова кулаком в лицо и отошел…». Он же: «Егоров ударил Галанова рукой по лицу, и скорее всего левой рукой, наотмашь. После чего Галанов как-то присел на колени возле окна… От удара Галанов не падал».

Таким образом, при наличии различных показаний свидетеля, в основном похожих и подтверждающих показания подсудимого, суд, огласив лишь один протокол допроса, не устранив противоречия, не выяснив причины, по которым свидетель давал различные показания, положил в основу приговора те из них, которые обличали подсудимого.

Суд отразил в приговоре показания свидетеля Котовой, которая пояснила, что Егоров нанес удар по лицу Галанову, а потом между ними встал Якубов.

Судом показания Котовой под сомнения не поставлены и не оценены.

В соответствии с заключением судебно-медицинской экспертизы, у Галанова имели место кровоподтеки на нижнем веке левого глаза, кровоподтек в правой подключичной области, ушиб мягких тканей правой кисти.

Выводы эксперта не ставятся под сомнение и указывают на то, что, кроме конфликта с Егоровым, Галанов дрался и с другим лицом.

Также неверны выводы суда в части признания Егорова виновным в совершении убийства, они не подтверждаются исследованными доказательствами.

Суд положил в основу приговора показания в судебном заседании свидетеля Отрубниковского, который пояснил:

Во время конфликта Егорова с Галановым на пороге появился Свирский и спросил: «Что здесь происходит». Егоров его оскорбил, подбежал к нему и толкнул. Свирский, вытолкав Егорова в коридор, ударил там его по правому плечу стулом. Стул сломался. Егоров вытолкал Котову на веранду, подскочил к Свирскому и ударил его рукой по телу. Свирский поднял ножку от стула, а в руках Егорова появился какой-то предмет, похожий на обломок коромысла или ножка от стула. Они сцепились и стали наносить удары друг другу.

Суд указал, что свои показания Отрубниковский подтвердил при выходе на место происшествия и этим подтверждается их достоверность. Протокол указанного следственного действия: «Свирский взял детский стульчик в прихожей и стукнул им по правому плечу Егорова. Стул разлетелся… Егоров поднял ножку стула с пола и ударил ею Свирского в область головы справа. Егоров вытолкал Котову на улицу… Егоров и Свирский … сцепились в драке. Они наносили друг другу удары, при этом у Свирского в руках была ножка от стула, а у Егорова был предмет, похожий на часть от коромысла. Деревяшка с частью цепи, с крючком или нет – не видел, возможно обломок коромысла. В ходе возни нельзя было разобрать кто куда, кому наносит удары, но били они друг друга обоюдно. При этом был слышен характерный звон металла, наверное от металлической части коромысла.

Судом не оглашены показания этого свидетеля на предварительном следствии, несмотря на наличие большого числа противоречий. Они, противоречия, так и остались не устраненными.

Так, в ходе допроса 30.07.1998 этот же свидетель пояснил: «…Свирский… хотел ударить детским стульчиком Егорова и ударил его по плечу. После этого стул развалился, а Егоров несколько раз ударил обломком стула по голове Свирского. Затем откуда-то у него в руках появилась какая-то палка, к которой была прикреплена металлическая цепь. Данной цепью Егоров ударил один раз Свирского куда-то в область головы или шеи».

02.10.1998 года он же дал следующие показания: «В процессе ругани Свирский взял в руки стул или табурет… и ударил им по плечу Егорова. … в руках у Егорова был какой-то обломок коромысла, т.е. его часть деревянная с кольцом на конце. К этому кольцу была привязана веревка около 10 см длиной. А на конце этой веревки имелся какой-то проволочный крючок. У Свирского в руках был обломок от стула – ножка. После этого Егоров и Свирский сцепились между собой, находясь в контакте друг с другом. При этом Егоров наносил удары этим куском коромысла, а Свирский, в свою очередь, бил Егорова ножкой стула».

Данные показания никак нельзя назвать правдивыми, поскольку они разнятся в важных деталях.

Причина, по которой показания Отрубниковского не могут быть правдивыми проста: его наверняка не было в доме Галанова, где происходили все события.

Из показаний Галанова, данных им 1.07.1998 года: «Примерно через час пришли Егоров, Якубов, Котова».

Котова: «зашли в дом все вместе, Якубов, Егоров и я».

Якубов: «А Отрубниковский выпал из поля моего зрения после того, как мы поднялись по лестнице … Вновь он появился, когда мы с Егоровым уже вышли из дома Галанова и направлялись к своим домам. Он появился где-то в районе дома Галанова».

Причины, по которым Отрубниковский мог оговаривать Егорова изложены Егоровым в его жалобах: Отрубниковский ранее преследовался по подозрению в совершении преступления, скрывался в России, а после, почему-то претензии к нему со стороны органов внутренних дел вдруг прекратились.

Суд не усмотрел противоречий в показаниях указанных свидетелей, назвав имеющиеся расхождения незначительными. Суд не обратил внимания на показания ряда свидетелей, утверждавших, что возле дома Галанова и в доме не было предмета, указанного в приговоре в качестве орудия преступления. Исключено, так как не упоминается ни одним свидетелем, что этот предмет мог принести с собой Егоров.

Показания свидетеля Отрубниковского опровергаются заключением экспертизы, согласно которого на теле Егорова не было выявлено телесных повреждений, что невозможно после описанной Отрубниковским драки.

Смерть Свирского наступила от закрытой черепно-мозговой травмы с ушибом головного мозга и кровоизлияниями под его оболочки. Эта травма явилась результатом совокупности 11 ударов по волосистой части головы и в область лица. С имевшимися повреждениями Свирский мог самостоятельно передвигаться на незначительное расстояние.

Свирский был найден возле ворот дома Галанова. Чтобы туда попасть, он должен был преодолеть не менее 10 метров. Суд это обстоятельство не оценил и не выяснил у эксперта, исключает ли характер травм возможность самостоятельного преодоления Свирским такого расстояния.

Судом неверно оценены показания свидетеля Ковалевой, протокол осмотра места происшествия в совокупности с мнением эксперта. Свидетель пояснила, что утром 1 июля 1998 года она видела в доме Галанова много крови.

Согласно протоколу осмотра места происшествия (возле ворот дома Галанова): «В калитке лужица крови … рядом деревянная палка 1,5 м длины в пятнах бурого цвета; во дворе лежит скрученный резиновый шланг, на котором следы крови, следы крови и на асфальте под шлангом … в окне веранды выбито стекло, осколки на асфальте под окном; … от сиденья к двери веранды имеется след волочения …» там же указано, что везде обнаружена свежая, не засохшая кровь.

По заявлению судмедэксперта эта кровь не могла произойти в результате событий в 23.00 30 июня 1998 года: «Брызги, помарки, пятна крови в помещении летом высыхают в течение нескольких часов, 3-4 часа». Таким образом, в доме и, что важно, на участке перед домом Галанова была еще одна драка, ближе к 6.00 1 июля 1998 года.

Указанная в протоколе палка могла быть орудием, которым нанесли телесные повреждения Свирскому, т.к. это не противоречит характеристикам орудия, которым были причинены повреждения, изложенным в заключении эксперта. Более того, она куда более вероятно подходит под эти характеристики, чем мифическая палка с цепью.

Свидетель Ковалева также показала: «1 июля 1998 года Галанов пришел в 6.00 утра к соседям Барашкиным (не допрошены!). Рубашка у него было порвана и в крови. Под глазом синяк, разбита губа, из носа шла кровь. Сказал, что ночевал на сеновале».

Совершенно очевидно, что такого рода повреждения свидетельствуют о недавней драке и не могли произойти от 1-2 ударов, полученных им от Егорова накануне.

Сам свидетель Галанов в судебном заседании не допрошен, оглашены лишь его показания в связи с тем, что он покинул пределы Беларуси.

Свидетель Бочейкова сообщила, что в «скорую» поступил звонок, что в недостроенном сарае по ул.Авекова лежит человек. Сразу выехали по указанному адресу … У ворот дома лежал человек. В одном из томов дела есть информация, что Свирский был найден по ул.Тихмянова возле дома 24.

Таким образом, не установлено даже точно, где найден Свирский, кто его обнаружил, кто направил туда милицию.

При рассмотрении дела суд не обратил должного внимания и не оценил заявления Егорова и ряда свидетелей о том, что к ним применялись запрещенные методы ведения следствия. Не дано должной оценки тому факту, что первоначально Егоров был задержан на основании сфабрикованного постановления о совершении им административного правонарушения, а не в установленном законом порядке.

Действовавший на момент рассмотрения дела в суде Уголовно-процессуальный кодекс налагал иные, чем сейчас обязанности на суд и представлял иные полномочия: в соответствии со ст.15 УПК суд, судья, прокурор, следователь и лицо, производящее дознание, обязаны принять все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, выявить как уличающие, так и оправдывающие обвиняемого, а также смягчающие и отягчающие его ответственность обстоятельства. У суда имелась возможность направить дело для проведения дополнительного расследования.

При любом отношении к доводам, изложенным в жалобах осужденного Президиуму Верховного Суда, при рассмотрении протеста прокурора в порядке надзора (в связи с изменением закона), следовало учесть следующее.

В связи с вступлением в силу Уголовного Кодекса Республики Беларусь 1999 года, санкция статьи, предусматривающей ответственность за умышленное убийство с отягчающими обстоятельствами, существенно изменилась и предусматривает наказание лишением свободы на срок от восьми до двадцати пяти лет, или пожизненным заключением, или смертной казнью.

Санкция соответствующей статьи УК, по которому осужден Егоров, предусматривает за те же деяния наказание в виде лишения свободы на срок от пятнадцати до двадцати пяти лет, или пожизненное заключение, или смертную казнь. Таким образом, с изменением санкции – существенным снижением нижнего предела санкции статьи, – изменилась и оценка тяжести преступления со стороны государства.

На возможность пересмотров приговоров в сторону смягчения в таком случае указывает Решение Конституционного Суда Республики Беларусь от 21 октября 2003 г. № Р-160/2003 «Об основаниях пересмотра приговоров в соответствии с правилом об обратной силе уголовного закона». Кроме того, наказание Егорову назначалось с учетом того, что он считался особо опасным рецидивистом, тогда как по действующему закону такой квалифицирующий признак отсутствует, а его исключение могло и должно было стать основанием для смягчения приговора.

Норма УПК, допускающая оглашение показаний свидетеля, явка которого в процесс невозможна, противоречит праву, закрепленному пунктом «е» части 3 статьи 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, ратифицированного Беларусью: «каждый имеет право при рассмотрении любого предъявленного ему уголовного обвинения, как минимум, на следующие гарантии на основе полного равенства: … допрашивать показывающих против него свидетелей …». Приоритет общепризнанных норм международного права признается государством в соответствии со ст. 8 Конституции Республики Беларусь и ст. 1 УПК.

В соответствии с частью 1 статьи 356 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь (Основания постановления обвинительного приговора), обвинительный приговор постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность обвиняемого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств. Приговор не может быть основан на предположениях.

Основаниями к отмене или изменению приговора при рассмотрении уголовного дела в кассационном и надзорном порядке являются, в том числе:

1) односторонность или неполнота судебного следствия;

2) несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела;

3) существенное нарушение уголовно-процессуального закона;

Односторонним или неполно проведенным признается судебное следствие, когда вследствие необоснованного отклонения ходатайства сторон (стороны) остались невыясненными такие обстоятельства, установление которых могло иметь существенное значение при постановлении приговора, а также если судом не были исследованы доказательства, имеющие значение для правильного разрешения дела, о существовании которых было известно суду, а также не была проведена экспертиза, когда ее проведение по закону является обязательным.

Приговор признается не соответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела, если:

1) выводы суда не подтверждаются доказательствами, исследованными в судебном заседании;

2) суд не учел обстоятельств, которые могли существенно повлиять на его выводы;

3) при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, в приговоре не указано, по каким основаниям суд принял одно из этих доказательств и отверг другие;

Существенными нарушениями уголовно-процессуального закона признаются такие нарушения, которые путем лишения или стеснения гарантированных законом прав участников уголовного процесса при судебном рассмотрении уголовного дела или иным путем помешали суду всесторонне, полно и объективно исследовать обстоятельства уголовного дела и повлияли или могли повлиять на постановление законного и обоснованного приговора.

Таким образом, приговор суда в отношении Егорова Н.А. является незаконным, необоснованным и подлежит отмене. При пересмотре приговора в его отношении суду следует внимательно изучить многочисленные доводы осужденного о недостатках расследования и судебного рассмотрения данного дела, изложенные им в жалобах.

Вверх