Чухлей Юрий Дмитриевич (ч. 2 ст. 139 УК РБ)

Приговором судебной коллегии по уголовным делам Минского городского суда от 12 апреля 2006 года Чухлей Юрий Дмитриевич признан виновным в убийстве, совершенном из хулиганских побуждений, и покушении на убийство лица в связи с выполнением им общественного долга, совершённым лицом, ранее совершившим убийство, и осуждён по п.13 ч.2 ст. 139 УК к 24 годам лишения свободы, по ст. 139, п.п. 10, 13, 16 ч. 2 ст. 139 УК к 17 годам лишения свободы.

В соответствии с ч. 1 ст. 71 УК окончательно назначено наказание в виде 24 лет лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

Определением судебной коллегии Верховного Суда Республики Беларусь от 14 июля 2006 года приговор оставлен без изменения, а кассационные жалобы обвиняемого – без удовлетворения.

На указанные судебные постановления Председатель Верховного Суда Республики Беларусь принёс протест от 14 октября 2010 года и Постановлением Президиума Верховного Суда Республики Беларусь от 22 октября 2010 года уголовное дело по обвинению Чухлея Ю. Д. было возвращено на новое кассационное рассмотрение.

Определением судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Республики Беларусь от 11 января 2011 года приговор судебной коллегии по уголовным делам Минского городского суда от 12 апреля 2006 года изменен: п.13 ч. 2 ст.139 УК переквалифицирован на ч.1 ст.139 УК, по которой назначено 15 лет л/свободы; по ч. 1 ст.14, п.п. 10, 16 ч.2 ст. 139 УК назначено 17 лет л/свободы; в соответствии с ч. 1 ст. 71 УК окончательно назначено 17 лет л/свободы с отбыванием в ИК в условиях строгого режима.

Приговор суда и определение коллегии обжалованы в порядке надзора, однако в принесении протеста отказано.

Обжалуемые судебные постановления являются незаконными, необоснованными и подлежащими отмене по следующим основаниям:

- односторонность или неполнота судебного следствия;

- несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела;

- существенное нарушение уголовно-процессуального закона.

В приговоре судебная коллегия посчитала установленным, что Чухлей Ю. Д. виновен в убийстве Мороза Д. А., совершённом из хулиганских побуждений, а также в покушении на убийство Рыжова В. Л. в связи с выполнением им общественного долга, совершённом лицом, ранее совершившим убийство.

Определением суда кассационной инстанции переквалифицированы действия обвиняемого с п. 13 ч. 2 ст. 139 УК на ч. 1 ст. 139 УК в отношении погибшего потерпевшего Мороза, однако в отношении потерпевшего Рыжова суд оставил квалифицированный состав преступления по ч. 1 ст. 14, п.п. 10, 16 ч. 2 ст. 139 УК, а также оставил без изменения наказание в виде 17 лет лишения свободы.

Кассационный суд пришёл к необоснованному выводу о том, что совершив убийство без отягчающих обстоятельств, обвиняемый покушался на убийство второго уже при обстоятельствах отягчающих ответственность, и наказание за покушение на убийство назначено более строгим, чем за оконченное преступление.

Допрошенный в судебном заседании Чухлей Ю. Д. свою вину в предъявленном обвинении не признал и показал, что потерпевшие создали конфликтную ситуацию, оскорбили его человеческое достоинств и избили ногами и палками. В целях спасения своей жизни он достал из кармана и раскрыл нож, однако целенаправленных ударов ножом не наносил, держал нож в согнутой в локтевом суставе руке возле туловища.

Согласно ч. 3 ст. 11 УК — преступление, связанное с наступлением последствий, указанных в статьях Особенной части УК, признается оконченным при фактическом наступлении этих последствий. В ходе досудебного производства и судебного следствия достоверно установлено, что ранения обоим потерпевшим нанесены одновременно, без промежутка во времени, когда фактического наступления последствий не произошло, как не могло произойти и осознания последствий.

Во время и после покушения на убийство Рыжова, смерть Мороза не наступила, он оставался живым: ходил, стоял, ему оказывалась медицинская помощь прибывшей позже бригадой скорой помощи, которая и доставила в больницу обоих потерпевших.

Судом кассационной инстанции в определении не приведено совокупности доказательств совершения обвиняемым покушения на убийство Рыжова. В то же время из показаний свидетеля Нехая усматривается, что обвиняемый отмахивался от наскока Рыжова; по показаниям свидетеля Верховодкиной — пятился (отступал) с ножом от наступающего Рыжова; по показаниям самого потерпевшего Рыжова — Чухлей Ю. Д. его не преследовал, а пошел своей дорогой. Суд не устранил указанных противоречий, не указал в определении, почему он принял одни показания и отверг другие, подтверждающие невиновность обвиняемого.

Согласно п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 26 марта 2002 г. № 1 «О назначении судами уголовного наказания», покушение на совершение преступления — это целенаправленная деятельность виновного. Поэтому субъективная сторона покушения предполагает только наличие прямого умысла, когда действия виновного свидетельствуют о его твердом намерении и упорном стремлении добиться результата. Посягательство всегда прерывается помимо воли посягающего, вследствие внешних факторов. Безразличие к наступлению последствий неадекватно желанию их наступления, такие действия следует квалифицировать в зависимости от фактически наступивших последствий.

Суды первой и второй инстанций необоснованно усмотрели в действиях Рыжова выполнение им общественного долга, что противоречит требованиям закона и судебной практике.

В соответствии с п. 14 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 17 декабря 2002 г. № 9 «О судебной практике по делам об убийстве» под выполнением общественного долга понимается осуществление гражданином как специально возложенных на него обязанностей в интересах общества или законных интересах отдельных лиц, так и других общественно полезных действий.

Суд не дал должной оценки поведению потерпевших до происшествия и во время него, что повлекло за собой необоснованные выводы в приговоре о совершении Чухлеем Ю. Д. покушения на убийство при отягчающих обстоятельствах.

В ходе судебного следствия достоверно установлено, что события, относящиеся к выполнению «общественного долга» Рыжовым, состояли из совместного распития спиртного в одной компании с заведомо несовершеннолетними Верховодкиной и Морозом. Рыжов наблюдал потасовку в течение 5 минут в позиции наблюдателя, и только после призыва Мороза о помощи стал выполнять «общественный долг», чтобы помочь последнему избить обвиняемого, оказывающего сопротивление.

Суд установил в действиях Рыжова выполнение им общественного долга, но почему-то не усмотрел в его действиях уголовно наказуемого деяния в виде систематического вовлечения заведомо несовершеннолетнего Мороза в антиобщественное поведение (ст.173 УК).

Вывод суда в приговоре о том, что Чухлей Ю. Д. в момент совершения преступления находился в состоянии алкогольного опьянения, не подтверждается достоверными доказательствами. Освидетельствование обвиняемого в нарушение закона не проводилось и в материалах дела отсутствует протокол освидетельствования. В то же время нахождение потерпевшего Рыжова в нетрезвом состоянии оставлено судом без внимания.

В соответствии со ст. 34 УК РБ право на необходимую оборону в равной мере имеют все лица, независимо от возможности избежать посягательства либо обратиться за помощью к другим лицам или органам власти.

Случай с Чухлеем Ю. Д. невозможно даже назвать конфликтом. Это было беспричинное бесчинство со стороны пьяных молодых людей. Исключительный цинизм адресных оскорблений, неожиданность моральной агрессии и последующее избиение ногами и палками вынудили обвиняемого активно защищаться от общественно опасного посягательства. Доводы Чухлея Ю. Д. о том, что он в этот момент находился в состоянии аффекта, вызванного противоправными действиями потерпевших, судом должным образом не проверены и ничем не опровергнуты. В соответствии с требованиями закона состояние аффекта либо его отсутствие должно устанавливаться в условиях стационара заключением комплексной психолого-психиатрической экспертизы, что не было проведено ни следствием, ни судом.

Позиция обвиняемого судом не принята во внимание, в ходе судебного разбирательства не проверена, все ходатайства в этой части судом немотивированно отклонены, что нарушает право обвиняемого на справедливое судебное разбирательство.

Вместе с тем, в материалах уголовного дела имеется совокупность доказательств, подтверждающих показания Чухлея Ю. Д.:

судебно-медицинская экспертиза нанесенных ему 8 телесных повреждений тупыми твердыми предметами (эксп. № 4032 и № 381);

криминалистическая экспертиза кожаной куртки обвиняемого, где отмечено 14 повреждений (разрывов), которые по заключению эксперта Ходасевич Е.П. в судебном заседании, могли произойти в результате нанесения ударов деревянным брусом;

- наличие 18 помарок крови потерпевших на одежде Чухлея Ю. Д. (эксп. № 786), что подтверждает наличие борьбы;

- экспертиза по направлению раневых каналов (эксп. № 2019) противоречит показаниям потерпевшего Рыжова и свидетеля Нехая, что свидетельствует о нанесении ножевых ранений в иной ситуации;

- наличие бруса в руках потерпевшей стороны, что подтверждается 11 помарками крови потерпевших на нем.

В нарушение требований ст.ст. 223, 224, 342 УПК РБ в судебном заседании проведено опознание предмета (бруса), находящегося в единственном числе.

При этом опознавали предмет сразу 6 заинтересованных в деле свидетелей, одновременно находясь в зале суда.

Показания обвиняемого подтверждаются также тем обстоятельством, что оба потерпевших уже были участниками уголовного разбирательства в аналогичной ситуации за полгода до происшествия: вдесятером избивали в общественном транспорте мужчину, защитившего от их хулиганства пожилую женщину. Игнорирование судом этого факта говорит о необъективности судебного разбирательства.

Анализ указанных выше обстоятельств, а также установленные судом фактические обстоятельства дела, дают основания для вывода о том, что Чухлей Ю. Д. находился в состоянии необходимой обороны от общественно опасного посягательства со стороны потерпевших, при этом им не было допущено превышение пределов необходимой обороны, и защита соответствует характеру и опасности посягательства. В соответствии с ч. 2 ст. 34 УК его действия не являются преступлением.

Судом немотивированно отказано в удовлетворении ряде ключевых ходатайств обвиняемого и защиты, имеющих существенное значение для установления фактических обстоятельств дела.

Так, не были истребованы распечатки телефонных соединений фигурантов уголовного дела, подтверждающие факт телефонного обращения компании, находящейся в квартире Рыжова, к компании Ломского, находящейся во дворе, за поддержкой в хулиганской расправе над обвиняемым.

Суд отказал обеспечить явку и допросить в суде специалиста Казаченка, сославшись на его служебную занятость, а также на вымышленное определение суда, согласно которому стороны, якобы, не возражают заканчивать судебное следствие в отсутствие неявившегося специалиста.

Судом необоснованно отказано в проведении следственного эксперимента либо проверке показаний на месте с применением хронометража, которые опровергли бы выводы суда.

Суд не счёл нужным удовлетворить ходатайство о проведении почерковедческой экспертизы в отношении протокола допроса свидетеля Лещук Г.С, утверждавшей на протяжении всего судебного заседания о том, что она не была на допросе у следователя, а текст и подпись под протоколом ее допроса выполнены посторонним лицом.

Ходатайство обвиняемого о проведении экспертизы для установления (разделения) схожей групповой принадлежности крови обоих потерпевших на брусе также необоснованно оставлено судом без удовлетворения.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о неполноте и односторонности судебного следствия.

Исходя из показаний обвиняемого, кассационный суд признал, что нож, изъятый при досудебном производстве и признанный по делу вещественным доказательством, находился при обвиняемом, как во время причинения потерпевшим телесных повреждений, так и в момент задержания сотрудниками милиции.

Необходимо отметить, что обвиняемый никогда не отрицал, что оборонялся перочинным ножом, но из показаний свидетелей усматривается, что, по делу проходило 5 и более ножей.

Нож, предъявленный в судебном заседании, похож на перочинный нож Чухлея Ю. Д., фабричного производства, которых продаётся десятки тысяч.

В судебном заседании свидетели Кажарский и Муринович показали, что принадлежащий обвиняемому нож привезли вместе с обвиняемым в РУВД.

Второй подобный нож охранял работник милиции Костюк, третий нож видели Борейко, Муринович, Кажарский и Белявский в разложенном состоянии и, возможно, этот же нож обвиняемый бросил на землю, находясь в движении, что показал свидетель Нехай. Четвертый нож обвиняемый достал из кармана и бросил себе под ноги, когда остановился по приказу Кажарского. Пятый нож, принадлежащий свидетелю Нехаю, остался на лавочке возле 4-го подъезда дома № 4.

Судом в ходе судебного следствия достоверно не установлено, какой из перечисленных выше ножей принадлежал Чухлею Ю. Д. и приобщён к делу как вещественное доказательство.

Определением суда кассационной инстанции не устранены существенные пробелы в приговоре суда первой инстанции, а также не отражены и неполно выполнены обязательные указания, содержащиеся в постановлении Президиума Верховного Суда Республики Беларусь от 22 октября 2010 года, чем нарушены требования ст. 397 п. 5 УПК РБ.

Суд первой инстанции и судебная коллегия Верховного Суда не исследовали в совокупности и не дали надлежащей оценки показаниям обвиняемого и свидетелей. Эти показания не согласуются между собой и вызывают сомнение в своей достоверности.

Выводы суда в приговоре и определении коллегии нельзя признать законными и обоснованными, поскольку они не подтверждаются совокупностью доказательств, исследованных в судебных заседаниях.

В соответствии с ч. 1 ст. 356 Уголовно-процессуального кодекса Республики Беларусь обвинительный приговор постановляется лишь при условии, что в ходе судебного разбирательства виновность обвиняемого в совершении преступления подтверждена совокупностью исследованных судом доказательств. Приговор не может быть основан на предположениях.

По настоящему уголовному делу такая совокупность доказательств отсутствует.

С учётом изложенного приговор и определение судебной коллегии подлежат отмене в связи с отсутствием в действиях Чухлея Ю. Д. состава преступления и отсутствия в материалах дела и состоявшихся судебных постановлениях доказательств его виновности. Производство по настоящему уголовному делу подлежит прекращению.

Вверх